vladimirkrym (vladimirkrym) wrote,
vladimirkrym
vladimirkrym

Categories:

Проданная целина. Часть 1-2.



Б. Александр. Бывший работник погроминского отделения Ремтехники.
Фермер N в позднесоветское время был управляющим местным отделением Ремтехники. Я работал непосредственно под его руководством. Предприятие базировалось на мощностях бывшей МТС и специализировалось на ремонте техники, принадлежавшей местным сельхозпредприятиям. Воровство было, но угрозой производству никогда не было, в основном тащили мелкие и распространенные запчасти.

Когда тоцкий филиал, старший в иерархии по отношению к погроминскому, перестал функционировать, N решил взять ответственность на себя. Почин поддержали колхозники, даже складывались ему, после чего предприятие было преобразовано в КФХ, которое, имея на руках неплохой технический парк, поглотило то, что осталось от местных колхозов и… само, по сути, заменило колхоз. Во многом такая форма собственности была выбрана для того, чтобы избежать давления со стороны управления сельского хозяйства, да и у единоличного управления есть преимущества.

Стремления стать единоличниками ни у кого не отмечалось, партийным структурам и руководителям доверие было, потому и решились. Техника стала мощнее и современнее, хотя машин стало меньше. Земли обрабатываем почти столько же, сколько в советское время, не местных тоже привлекаем. За пай также натуральная плата, но это как и везде. В любом случае вышло лучше, чем в соседних селах, где бандиты отнимали землю.

Подсобные хозяйства в советское время большой роли не играли, я такого не помню. Только пока развал шёл на них опирались, сейчас их роль снова упала. Вообще, что касается прошлого, то распад колхозного производства вызывает сожаление, хотя сам я голосовал за Ельцина. На контрасте с Горбачевым он выглядел лучше, тем более, что при нем хоть что-то появилось на полках. Но уже в 1993 году сочувствовал Руцкому. Руцкой, как курирующий сельское хозяйство, вызывал симпатии у сельчан.

Как видите, записать удалось немного. В каком-то смысле я даже потерпел фиаско, так как опрашивать кого-то ещё не было времени, а данный разговор дал не так много, как хотелось бы. Александр Б. говорил весьма путано, часто перескакивал с темы на тему, в результате чего даже структурировать его рассказ удалось с большим трудом. Попрощавшись с ним и его близкими, я, благодаря за уделенное мне время, попросил указать, где находится дом N, дабы взглянуть на его жилье. Сельский дом может куда больше сказать о владельце, чем городская квартира. В принципе, кем бы на самом деле не был N, живет он наравне с остальными жителями села. Единственный «шик» его жилища – сайдинговая отделка. В остальном же это весьма банальный сельский домик с двумя окнами. Я бы даже сказал, что не самый большой в этом населенном пункте и вряд ли бы я нашёл его среди прочих без посторонней помощи. Пока все факты указывают на то, что в данном населенном пункте «развод» с колхозно-совхозной системой произошел относительно полюбовно, а добросовестный советский чиновник просто продолжил выполнять свои обязанности.

Впрочем, я прожженный «комми» и не ведусь на сказки о добрых сельских хозяевах. И уже следующий мой собеседник меня не «разочаровал»…

Возродим кулачество как класс…
Вот и другой сельский район. Здесь должна состояться первая моя встреча с представителем фермерства, а точнее с Владимиром К. Среди ангаров и производственных построек, между рядов сельскохозяйственной техники, я замечаю человека, больше похожего на разнорабочего или местного сторожа, чем на одного из воротил района.

В засаленной рубашке, грязных трениках и тапках, в сопровождении игривой дворняги, он больше напоминает своих батраков, чем серьезного бизнесмена, которого я видел на обложках местных изданий в окружении полей. Но нет, это он и есть – один из ветеранов фермерского движения наших краёв.

Я думаю, что за всё время моей поездки К. был самым располагающим к себе собеседником. Ему уже за пятьдесят, но лицо его неожиданно молодо, его озаряет не исчезающая улыбка, а голос необычайно живой… Создается такое ощущение, будто для него двадцать лет так никуда и не ушли.

Владимир К. проявил большой интерес к моему «исследованию», отвечал на все вопросы охотно и обстоятельно, но главное – сохранил в своей памяти много подробностей «лихих 90-х», о которых говорил ничуть не таясь.

К. Владимир. Фермер с 1992 года, окончил 10 классов.
– Разрешите нескромный вопрос – как вам удалось поднять производство, не обладая никакими агрономическими познаниями?

– Да, познаний у меня никаких не было. Чего уж там, 10 классов, но методом проб и ошибок, советы какие-то брал… Вот как-то так, своим трудом.

– В различных источниках я часто встречал упоминания о крайне враждебном отношении колхозников к фермерам. Ощутили ли вы это на себе, когда попытались стать единоличником?

– Нас двое ушло из колхоза. Имущественный пай не дали вовсе, земельные же дали самые дальние. Смотрели на нас как на врагов народа. Сейчас к нам, впрочем, тоже плохое отношение от колхозников, но и колхоза-то их уже нет! (смеется)

– Состояли ли вы в АККОР (Ассоциация крестьянских (фермерских) хозяйств и сельскохозяйственных кооперативов России)?

– Да. Эта организация помогала нам с кредитами, выступала гарантом, и вообще отстаивала наши интересы.

– В «Независимой газете» за 1992 год я встречал упоминание о том, что АККОР выдавала фермерам Оренбуржья оружие. Помните ли вы что-то об этом?

– Да, было такое. Я не получал, но знаю тех, кто получил.

(Должен отметить, что из моих записей однозначно не ясно – не досталось ли К. ружьё в принципе или же он сам отказался от его получения. Сам я эту деталь уже не помню. Весьма любопытно, что остальные «старые» фермеры вообще заявили, что данного события не помнят).

– А почему не предприняли мер к получению?

– А я охотой не интересуюсь, это не мое.

(Тут я должен сделать пояснение. Есть сомнения в том, что Оренбургское отделение АККОР закупило в 1992 году 3000 ружей на 25,5 миллионов рублей 3 только для того, чтобы устроить массовую охоту на лис с хорошо накрытой «поляной». Особенно на фоне сообщений о поджогах и саботаже в отношении фермеров, которые проскакивали в центральной прессе тех лет. Что весьма странно, никаких серьёзных аграрных волнений в нашей области, которые доходили бы до таких крайностей, я, по воспоминаниям, не зафиксировал, то есть прямых поводов для такого шага не было).

– Сталкивались ли вы с саботажем со стороны колхозников? Порча посевов, быть может, воровство?

– Нет, не сталкивался. Имущественный пай не дали только. По округе тоже не знаю, чтобы у кого-то что-то подобное было. Один, помню, агроном что ли или еще кто, говорил как-то: «Не дам я вам хозяйствовать, так и знайте». Но так это всё, несерьёзно…

– После 1991 года, новые власти продолжали облагать сельхозпроизводителей обязательными поставками хлеба государству по фиксированной цене, в то время как цены на промышленные товары были отпущены. В условиях резко возросшего диспаритета, производители не стремились сдавать хлеб государству. Помните ли вы что-то об этом?

– Диспаритет был действительно большой. Обязательные закупки охватили в том числе и фермерство, облагались хозяйства в процентном отношении к общему количеству урожая. Но было ли отличие в процентном отношении между обложением фермеров и колхозов я не помню. Да и сейчас диспаритет только растёт и растёт.

– Откуда вы взяли технику для начала своего дела? Я читал о том, что фермеры часто вступали с колхозом в арендные отношения.

– Нет, технику я купил сам в кредит. Тогда, в самом начале, новая власть все это очень поддерживала.

(Почти все фермеры и далее будут говорить, что начинали чисто с нуля, и «стартом» для них стал кредит, взятый под залог будущего урожая. В принципе, это возможно, т.к. значительная часть кредитов в то время не была привязана к курсу валюты и разгоняющаяся инфляция превращала выплаты в формальность. Тому подтверждение и то, что большинство фермеров были, до окончательного крушения СССР, рядовыми колхозниками. Бывшие председатели встречаются среди них не часто. В принципе, в версию о целенаправленной политике по разрушению колхозно-совхозного строя такие тепличные условия вписываются. Однако же, меня терзают смутные сомнения…).

– А как скоро вы стали использовать наёмную рабочую силу?

– Найм? Сейчас вспомню… Года с 1996 или 1998 наверное, но только из местных. До того семьёй работали.

– Что, кстати, стало с колхозом, из которого вы вышли? Я так понимаю, что как раз к тому времени, когда вы стали использовать найм, его уже и не стало.

– Ну как, управление сельского хозяйства области назначало председателя. Новый председатель разрешил воровать за откаты, деньги потом вложил где-то в Оренбурге. На место колхоза пыталось прийти ОАО, которое занималось производством из сельскохозяйственного сырья. Они на село пришли, чтобы заиметь себе полный цикл производства, т.к. поставщиков стабильных не было. Организовывали, конечно, своеобразно. По-видимому, большие связи у них были. В качестве работников на полях они использовали зэков с местного ИТЛ. На бесплатной рабочей силе были, ну местных тоже привлекали потом… Это, быть может, было выгодно по деньгам, но на мой взгляд не очень эффективно. Ну как зэк будет работать? У него ни навыков, ни желания особого. Ему там до освобождения ещё сидеть и сидеть, а тут его на природу вывели, ему бы покайфовать, работать он не заинтересован. ОАО свернулось относительно быстро, по-видимому, деньги выводили в другие сферы. У них были долги, но небольшие. Собрали бы металлолом от колхоза по округе и погасили бы легко, но не стали, будто бы добровольно «сдались».

– Были ли какие-то земельные конфликты в округе? При переделе земли?

– Ну, я в округе из земельных конфликтов знаю только историю, когда нефтяная компания взяла себе земли пайщиков одного из совхозов и смогла оформить их в частную собственность.

(И всё-таки сценаристы фильма «Окраина» неплохо раскрыли тему…)

– Какова рыночная цена земельного пая? Их вообще выкупают?

– Порядка 15 тысяч рублей, но никто не покупает, незачем. Аренда выгоднее. У меня сейчас более 1,5 тысячи гектаров (начинал я, кстати, со 128 гектаров) и всего 27 паев купил (напомню, что в среднем по 10 га один земельный пай, плюс-минус 3 га).

– Сталкивались ли вы в 90-е с деятельностью ОПГ?

– Сталкивался, но ворошить не стоит (ухмыляется).

– Ну хорошо, не будем. А можете ли вы опыту кого-то из знакомых сказать о том, какова вообще была функция ОПГ на селе? Мне приходилось читать о том, что ОПГ в принципе выполняли роль посредников в имущественных спорах. Естественное порождение условий, когда государство на это было не способно. В этом, скажем так, их суть.

– Отчасти верно. ОПГ действовали через посредников, о прямом рэкете я не в курсе, по крайней мере, в нашем районе. Эти посредники, перекупщики продукции, могли предоставить кредит на условиях куда более выгодных, чем в банке. И делали это охотнее чем банки, кстати. Вот они давали деньги под залог урожая, без оформления каких-либо бумаг, а бандиты выступали гарантами сделки.

– Что вас, простого колхозника, вообще побудило стать фермером? Ведь, по сути, стартовые условия были не только у вас, но, как вы сказали, ушло вас из колхоза только двое.

– Я… Я даже не знаю как сказать. Черт, ведь и в самом деле вроде как чувствую, а слов не находится чтобы ответить… (смеясь, широко разводит руками) Не знаю в общем. Чувство того, что могу стать хозяином, что моя жизнь будет в моих руках что ли.

– Как вообще возникла эта мысль? Вы до перестройки думали о том, чтобы стать единоличником?

– Нет, не думал… Я даже не помню, как эта мысль возникла. В 80-х я точно об этом не думал. Наверное, свою роль сыграла пропаганда фермерства, что это поощрялось, что это нечто передовое.

– Кстати, о взаимоотношениях с властью. Помните что-то из политических событий тех лет? К примеру, выборы…

– Ой, выборы 1991 года мне запомнились, когда Ельцина еще Президентом РСФСР выбирали. В сёлах все были за коммунистов, поголовно. Рыжков, кандидат от КПСС, любимец был их… Хотя агитации тогда никакой не было (с раздражением). Я был за Ельцина, чуть ли не единственный. Люди даже жаловались, представляешь себе: «Он же, — то есть я, — против КПСС! Как его в избирательную комиссию пустили?». А я тогда действительно в избирательной комиссии сидел. Представляешь, какое сознание было у людей?

– Да, я видел статистику тех выборов. В нашей области победу Ельцину дали крупные города, в то время как в селах был полный провал. Там у него голоса в районе статистической погрешности.

– Я в 1991 году голосовал за Ельцина, в 1996 тоже за Ельцина был. Лишь бы не коммунисты. Никогда не голосовал и не проголосую за коммунистов, чтобы они не говорили ни тогда, ни сейчас. Воры. Помню, еще в перестройку мне один сказал: «Вот я ворую, я партийный, стало быть, если меня поймают, то просто из партии выгонят. А тебя, как беспартийного, сразу в тюрьму».

– Что после распада колхоза стало с социальной инфраструктурой? Больницы, дороги, школы, клубы…

– По идее, всё это на себя взял сельсовет, но ему на самом деле до лампочки. Даже чистка дорог зимой – что я на тракторе почищу, то и вообще почищено. Так, беру на себя мало-помалу.

– В 90-е фермеров в противовес колхозам активно поддерживало государство. Сейчас есть помощь?

– Ничего нам не перепадает теперь. Я вот на комбайн кредит брал под 15 — 16%, разве дело? Возмещают эти кредиты так себе. Тяжеловато. Перераспределение бюджетных средств сейчас идет в пользу крупных агрохолдингов. Вот смотри, ввели общую для всех погектарную дотацию. Вроде бы, все в среднем получали по 700 рублей за гектар. Сейчас её привязали к применению удобрений, наличию животноводства в хозяйстве, наличию озимых и так далее… Все эти условия разом может выполнить только крупное хозяйство, никак не фермерское. А за отсутствие одного из них – минус из дотации, другого – тоже минус из дотации и так далее. По итогу у меня сейчас дотация составляет 70 рублей за гектар. Остальные 630 в бюджете разве остались? Нет, ушли в агрохолдинги.

– Вот об агрохолдингах… Что они собой представляют? «Иволга», например. Они просто собирают в своих руках землю и раздают ее кому-то, или это «реальное производство»?

– Есть ряд во всем разнообразных сельскохозяйственных предприятий (ИП, уцелевшие колхозы\совхозы, КФХ), которые втягиваются в единую систему производства. Они продолжают использовать паи населения, также хозяйствуют, но лишаются самостоятельности. Техника, ГСМ, семена, все это теперь распределяется централизованно и производство идет по плану, который приходит из центра. Ну, технику ту же взять. Там все устроено как на МТС в свое время – техника сосредотачивается в нескольких точках и перебрасывается по мере надобности на разные участки, она принадлежит «центру» целиком и полностью. Предприятиям в составе этой структуры остается только труд – ни средствами, ни результатами они не распоряжаются.

– И как, успешно развивается такое производство?

– Загибается. Не понимаю, чего им вообще дотации дают. Понаберут пьянь всякую, они им все комбайны и бьют. По тридцать машин… Куда им столько, тут на весь район больше не надо. Даже не пытаются ремонтировать, избавляются и все. Мне кажется, что через них просто кто-то деньги отмывает…

(Хочу добавить, что мнения об успешности и роли холдингов сильно разнятся, от аналогичного «они нам не соперники», до «это серьезная угроза в будущем»).

– Вы упоминали о том, что диспаритет между ценами на сельскохозяйственные товары и товары промышленности только растет. Можно конкретнее?

– А куда конкретнее? Сейчас закупочная цена на пшеницу 5 тысяч рублей за тонну, топливо 49 тысяч рублей за тонну. О технике умолчу.

– Как вы вообще выходите в плюс при таком диспаритете?

– За счёт площадей. Ну и приходится землю губить семечкой, на неё спрос есть. Выгоднее чем зерно, цена выше, но севооборот летит ко всем чертям. Нет, управление сельского хозяйства нам, конечно, вежливо рекомендует так не делать, но куда ему с рекомендациями когда конъюнктура такая…

– Все ли площади бывшего колхоза ныне задействованы в производстве?

– Почти все, два-три поля пустует.

Подводя итогу разговору с Владимиром К. не могу не заметить два любопытных случая. Первый касается внезапного телефонного звонка – фермер жаловался, что мужики бухают, ленивы, и не сильно торопятся заготавливать сено для скотины. «Передай мужикам, что в следующем году я только 3 дня дам на заготовку сена, больше пусть не просят!». Не знаю точно, в чем суть да дело, но воистину – время идет вперед, но стрелки ходят по кругу…

Второй же случай связан с мнением об иных окрестных фермерах. Произошел этот разговор во время обсуждения агрохолдингов, когда мой собеседник расписывал преимущество фермерского хозяйства и упомянул знакомую мне фамилию. Используя реальные факты, я максимально корректно выразил некорректную мысль о том, что условия работы там крайне скверные, и люди от него бегут, сверкая пятками.

К., не убирая своей преисполненной дружелюбия улыбки, пояснил мне, что гражданин Y просто поднялся высоко, немного возгордился и постарался перевести тему разговора. Я всё же продолжал донимать его расспросами на эту тему, получая весьма вялые ответы, пока на одном из них К. не замолчал окончательно. Глядя на него исподлобья и для вида водя ручкой по тетради, я заметил, что его улыбка стала еще хитрее и вместе с прищуром приняла даже какой-то зловещий оттенок. Так мы смотрели друг на друга несколько секунд – социальный потомок кулака и выучившийся сын селян. Скорее всего, в этот момент моя легенда была разрушена, что повлияло на скоротечность последующего разговора и его искренность. Не берусь предположить, что именно он подумал, но вряд ли ему пришло в голову, что я здесь ради «политики».

В любом случае это был очень короткий момент, после которого я сам ушёл в другую тему, и интервью закончилось в прежнем режиме. Попрощались со мной также максимально дружелюбно, а моему другу даже разрешили сделать фотографии.

Спустя день мне удалось узнать, что К. вместе с другими фермерами района, оказывается, давно уже заключил неформальный «пакт» против местных батраков: если кто-то начинает жаловаться, искать правды или просто решает сменить место работы, то последней он не найдет не только у того, от кого ушел, но и по всему району в принципе.

Так в наши сёла вернулись эти замечательные экспонаты прошлого: ряженые в простые одежды, но с той же идеальной улыбкой врага.



Продолжение следует…

Владимир Прибой

Tags: #Россия, #село, #селькоехозяйство
Subscribe

Posts from This Journal “#Россия” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments